Барин. Женитьба
Название: Барин. Женитьба
Добавлен: 26.05.2021 в 01:12
Категории: Зрелые Романтика
подхватил со стола бутылку.
— Нет-нет! – воспротивилась Марфа Петровна. – Устала, спать хочу. Покажите мне мои покои.
— А дело? Завтра?
— Что же делать-то. Простите покорно, давайте уж завтра.
На всякий случай Василий Львович приказал протопить соседнюю смежную комнату, превратив ее в спальню. Туда он и отвел Марфу Петровну, подхватив ее под руку. Там уже все было приготовлено: розово-пенный пеньюар, обольстительно прозрачная рубашка и ночной чепец.
— Анна! Раздеть и уложить!
Вошла Анна в простой холщовой рубахе и занялась Марфой Петровной. Перед тем, как выйти, барин предложил гостье умыться. Трифон тут же принес два ведра воды, Анна – таз, барин приложился к ручке свахи, пожелал ей спокойной ночи и вышел. Таких «пожилых» девственниц «в миру» он пока не встречал, разве что в монастыре.
Василий Львович вернулся в кабинет и долго думал, а как у свахи там все устроено. Совсем заросло или, наоборот, как-то рассосалось? Надо будет спросить у доктора Шульце, подумал барин и, подхватив свечу, пошел спать.
Ночью ему приснилась Марфа Петровна. Она сидела на ветке и каркала. Потом обратилась в ворону и улетела. Но вскоре вернулась на ту же ветку, и перья с нее спали. Она сидела на ветке, как птица Сирин, и терла у себя между ног.
Утром, когда Трифон помогал ему одеться к завтраку, он спросил:
— А скажи-ка, к чему птица снится?
Трифон почесал буйную поросль на голове.
— Она улетела и прилетела.
— Это к гостям.
— Она каркала еще. Это к чему?
— Это к вестям.
— А баба к чему снится?
— Голая али одетая?
— Голая.
— Голая – к ебле.
— А одетая?
— Тоже к ебле, Ваша милость!
Барин рассмеялся.
— У тебя, Трифон, как ни поверни, если баба – все ебля выходит!
— Ну, а для чего же они еще нужны-то?
— Ладно, шлафрок подай!
Василий Львович оделся и вышел в столовую, залитую утренним светом, к завтраку. Там уже сидела Марфа Петровна, а Анна ей прислуживала. Барин приложился к Марфиной ручке и ущипнул Анну за мягкий зад.
— Как спалось, Марфа Петровна?
— Спасибо, неплохо. Я привыкла вставать рано, проснулась еще до света, лежала, думала о нашем деле.
— И что же надумали?
Марфа Петровна отхлебнула домашней простокваши и, промокнув полные губы салфеткой, ответила:
— Есть у меня несколько кандидатур. Вам каких, помоложе или с опытом?
— Желательно, чтобы помоложе, и чтобы девственница.
— Ну, тогда институтка. Они же там, в этих институтах, о семейной жизни имеют понятие весьма приблизительное. Я тут сосватала одну, так она во время брачной ночи прибежала домой пешком, полуодетая и с истерикой: «Мой муж предложил мне что-то неприличное!». Вот, нашла!
Марфа Петровна вынула из погребца серую папку из тонкого картона, а из нее осьмушку бумаги и конверт. «Аделаида Владимировна Севастьянова, девятнадцать лет, дочь тайного советника, светлая шатенка», – прочла сваха и добавила:
— А вот дагерротип.
Барин принял медную пластину с тонким слоем серебра и чуть не выронил ее на пол. На него с робкой улыбкой на устах смотрела юная обнаженная девица с небольшими острыми грудями и едва заметной порослью светлой порослью ниже маленького живота, которая не скрывала девичьей щелки. Она сидела на стуле, широко расставив тонкие бедра.
— Это кто же снимал? – с трудом проглотив слюну, спросил Василий Львович.
— Да я же и снимала. Они ни в какую не хотели обнажаться перед мужчиной. Пришлось обучиться самой. Оказалось, не так уж сложно.
Она принялась рассказывать о тонкостях съемки на пластины, а барин всмотрелся в ее лицо еще внимательнее, чем накануне. «Милая, милая Марфуша!», – кричала его одинокая душа. «Охолонь маленько!», – отвечал его более рациональный разум. – «У тебя
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Добавлен: 26.05.2021 в 01:12
Категории: Зрелые Романтика
подхватил со стола бутылку.
— Нет-нет! – воспротивилась Марфа Петровна. – Устала, спать хочу. Покажите мне мои покои.
— А дело? Завтра?
— Что же делать-то. Простите покорно, давайте уж завтра.
На всякий случай Василий Львович приказал протопить соседнюю смежную комнату, превратив ее в спальню. Туда он и отвел Марфу Петровну, подхватив ее под руку. Там уже все было приготовлено: розово-пенный пеньюар, обольстительно прозрачная рубашка и ночной чепец.
— Анна! Раздеть и уложить!
Вошла Анна в простой холщовой рубахе и занялась Марфой Петровной. Перед тем, как выйти, барин предложил гостье умыться. Трифон тут же принес два ведра воды, Анна – таз, барин приложился к ручке свахи, пожелал ей спокойной ночи и вышел. Таких «пожилых» девственниц «в миру» он пока не встречал, разве что в монастыре.
Василий Львович вернулся в кабинет и долго думал, а как у свахи там все устроено. Совсем заросло или, наоборот, как-то рассосалось? Надо будет спросить у доктора Шульце, подумал барин и, подхватив свечу, пошел спать.
Ночью ему приснилась Марфа Петровна. Она сидела на ветке и каркала. Потом обратилась в ворону и улетела. Но вскоре вернулась на ту же ветку, и перья с нее спали. Она сидела на ветке, как птица Сирин, и терла у себя между ног.
Утром, когда Трифон помогал ему одеться к завтраку, он спросил:
— А скажи-ка, к чему птица снится?
Трифон почесал буйную поросль на голове.
— Она улетела и прилетела.
— Это к гостям.
— Она каркала еще. Это к чему?
— Это к вестям.
— А баба к чему снится?
— Голая али одетая?
— Голая.
— Голая – к ебле.
— А одетая?
— Тоже к ебле, Ваша милость!
Барин рассмеялся.
— У тебя, Трифон, как ни поверни, если баба – все ебля выходит!
— Ну, а для чего же они еще нужны-то?
— Ладно, шлафрок подай!
Василий Львович оделся и вышел в столовую, залитую утренним светом, к завтраку. Там уже сидела Марфа Петровна, а Анна ей прислуживала. Барин приложился к Марфиной ручке и ущипнул Анну за мягкий зад.
— Как спалось, Марфа Петровна?
— Спасибо, неплохо. Я привыкла вставать рано, проснулась еще до света, лежала, думала о нашем деле.
— И что же надумали?
Марфа Петровна отхлебнула домашней простокваши и, промокнув полные губы салфеткой, ответила:
— Есть у меня несколько кандидатур. Вам каких, помоложе или с опытом?
— Желательно, чтобы помоложе, и чтобы девственница.
— Ну, тогда институтка. Они же там, в этих институтах, о семейной жизни имеют понятие весьма приблизительное. Я тут сосватала одну, так она во время брачной ночи прибежала домой пешком, полуодетая и с истерикой: «Мой муж предложил мне что-то неприличное!». Вот, нашла!
Марфа Петровна вынула из погребца серую папку из тонкого картона, а из нее осьмушку бумаги и конверт. «Аделаида Владимировна Севастьянова, девятнадцать лет, дочь тайного советника, светлая шатенка», – прочла сваха и добавила:
— А вот дагерротип.
Барин принял медную пластину с тонким слоем серебра и чуть не выронил ее на пол. На него с робкой улыбкой на устах смотрела юная обнаженная девица с небольшими острыми грудями и едва заметной порослью светлой порослью ниже маленького живота, которая не скрывала девичьей щелки. Она сидела на стуле, широко расставив тонкие бедра.
— Это кто же снимал? – с трудом проглотив слюну, спросил Василий Львович.
— Да я же и снимала. Они ни в какую не хотели обнажаться перед мужчиной. Пришлось обучиться самой. Оказалось, не так уж сложно.
Она принялась рассказывать о тонкостях съемки на пластины, а барин всмотрелся в ее лицо еще внимательнее, чем накануне. «Милая, милая Марфуша!», – кричала его одинокая душа. «Охолонь маленько!», – отвечал его более рациональный разум. – «У тебя
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Прочтений: 6791
Наташкины заметки. Встреча четвёртая. 
