Название:
Секс во время чумы (Полная версия)Добавлен:
Сегодня в 12:28Категории:
Лесбиянки В попку Минет Наблюдатели Групповой секс Классика Остальное Традиционно
животе, Гвидины на бёдрах. И Виолетта лежала, и принимала, и стонала, и её тело двигалось, как волна, и мы были руками и губами на ней, четыре реки, впадающие в одно море, и она кончила, долго, с криком, который был скорее песней, чем стоном, и её тело выгнулось, и замерло, и упало, и мы лежали, пятеро, на соломенных матах, в трапезной монастыря Святого Августина, среди лепёшек и вина, среди пота и семени, среди жизни и смерти.
Свечи догорали. Тени плясали. Город молчал.
Гвидо лежал рядом со мной. Его рука всё ещё была на моём плече. Я не двигал её. Он не двигал. Мы лежали, как братья, как солдаты после битвы, и между нами не было ни слова, ни жеста, только тишина, которая была больше любого слова.
— Это было... — начал он.
— Да, — сказал я. — Было.
Клара спала, свернувшись, прижав колени к груди. Изабелла спала, положив голову Виолетте на живот. Виолетта спала, одна рука на Изабеллиной голове, другая на Клариной. Три женщины, переплетённые, как корни дерева.
Я поднялся. Взял перо. Сел писать.
Пятеро. Одна плоть. Один крик. Записывай, Лука. Записывай, как два мужчины были внутри одной женщины и не ненавидели друг друга, а чувствовали друг друга через неё, как сердце чувствует лёгкие. Записывай, как четыре руки легли на одну женщину, и она кончила от этого, от четырёх прикосновений, как от четырёх Евангелий, которые говорят об одном. Записывай, потому что это литургия. Не та, что в церкви. Настоящая. Плоти. Крови. Жизни.
Лючия умерла. Но мы живы. Сегодня живы. И сегодня мы молились. Так, как умеем. Плотью. Плотью.
****
ГЛАВА X
Anno Domini 1348, одиннадцатый день от начала хроники.
На рассвете пошёл дождь.
Первый за месяц. Небо раскрылось, как рана, и вода полилась на Флоренцию, на мёртвые крыши, на мёртвые улицы, на мёртвых собак в канавах. Она смывала грязь, кровь, гной, запах. Она пахла железом и небом, и я стоял во дворе монастыря, голый по пояс, и подставлял лицо каплям, и они были холодными, чистыми, живыми.
Михаэль вышел из своей кельи. Посмотрел на меня. Посмотрел на небо. Сказал:
— Колодец наполнится.
И ушёл. Копать. Всегда копать.
Я умылся. Оделся. Спустился в трапезную. Вчерашняя ночь была как сон: солома на полу, пятна вина, соломенные маты, разбросанные одежды. Запах стоял густой, тяжёлый, смешанный: пот, семя, женщины, мужчины, вино. Запах жизни, которая прорвалась сквозь смерть, как трава сквозь трещину в камне.
Гвидо сидел у окна. Одетый. Чистый. Лицо его было спокойным, не опухшим, не красным. Вчерашние слёзы высохли. Вчерашнее вино выветрилось. Он чинил башмак. Тот же, вчерашний. Сучковатая игла, дратва, воск. Руки двигались уверенно, точно. Сапожник. Мир рушился, а он чинил башмак.
Я сел напротив. Мы смотрели друг на друга. Между нами стояло то, что было ночью: тела, руки, рты, общее дыхание. И — тишина. Не неловкая. Не тяжёлая. Тишина двух мужчин, которые знают друг о друге то, чего не знают жёны, исповедники, матери. Тишина близости, которая не нуждается в словах.
— Лука, — сказал он, не отрываясь от работы.
— Да.
— Я никогда... с мужчиной... не...
— Я знаю.
— И не хочу. Не так. Не... — Он запнулся. Игла замерла. — Но вчера... когда ты был... рядом... внутри... я чувствовал тебя. Не как мужчину. Не как женщину. Как... человека. Как тепло. Как второе сердце.
— Я тоже.
— Это грех?
— Не знаю. Возможно. Но если грех чувствовать человека рядом, в темноте, в чуме, когда всё рушится, то я не знаю, что такое добродетель.
Он кивнул. Медленно. Игла вошла в кожу, дратва протянулась, скрипнула. Он чинил. Я молчал.
—
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Во всем виновата Кардашьян