Название:
Секс во время чумы (Полная версия)Добавлен:
Вчера в 12:28Категории:
Лесбиянки В попку Минет Наблюдатели Групповой секс Классика Остальное Традиционно
вздох.
— Видишь? — прошептала она. — Видишь, что я делаю, когда думаю о тебе?
Я не мог ответить. Горло сжатое. Руки дрожат. Член стоял, как столб, пульсируя, и я чувствовал каждый толчок крови, каждый удар сердца, которое билось не в груди, а ниже, там, где таилось всё желание, вся жизнь, весь голод.
Она подошла. Оседлала меня, лежащего на полу. Верхом. Но не на бёдра. Выше. На грудь. Бёдра по обе стороны моей головы, и между ними, в нескольких дюймах от моего лица, она была открыта, мокрая, розовая, как цветок, раскрывшийся после дождя. Я видел её, каждую складку, каждый бугорок, каждую каплю, которая блестела, как роса.
— Бери, — прошептала она. — Вкусись.
Мои губы нашли её. Медленно, нежно, как целуют руку матери, только это была не рука. Я лизал, вдоль, кругами, находя её, маленькую, твёрдую, и нажимал, и она вздрогнула, и бёдра её качнулись, и она подавалась вперёд, навстречу моему рту, и я чувствовал её вкус, сладковато-солёный, с запахом женщины и вина, и этот вкус был опьяняющим, как наркотик, и я не мог остановиться, и она не могла, и мы двигались вместе, она навстречу, я внутрь, и её стоны становились громче, и дыхание рваным, и бёдра дрожали.
— Лука, — стонала она. — Лука, да, так, не останавливайся, не смей останавливаться...
Я не останавливался. Мой язык работал, быстро, медленно, кругами, вдоль, внутрь, и я чувствовал, как набухает она, как твердеет, как сжимается, и потом волна, судорога, и она закричала, и её тело выгнулось, и бёдра сжали мою голову, как тиски, и я был в темноте, в жаре, в запахе, и я лизал, и она стонала, и волна шла за волной, и я не отпускал, пока она не упала, не откинулась назад, не замерла.
Потом она слезла. Легла рядом. На пол, на холодные камни, среди пергаментов. Глаза закрыты. Дыхание тяжёлое. Улыбка на губах, тонкая, как трещина на льду.
— Теперь, — прошептала она. — Теперь войди в меня. Медленно. Как пишешь. Слово за словом.
Я лёг на неё. Осторожно. Она была мокрой, горячей, раскрытой, и я вошёл, медленно, по миллиметру, как она просила, и чувствовал каждый миллиметр, каждое сокращение, каждую дрожь. Она обхватила меня ногами, руками, всем телом, и мы двигались, медленно, как перо по пергаменту, как молитва по чёткам, как дыхание по рёбрам.
Я не спешил. Не мог. Каждый толчок был словом, каждый вдох строкой, каждый стон запятой. Я писал на ней, телом, и она читала, телом, и мы были книгой, которую никто не напечатает, но которую невозможно забыть.
Она кончила снова. Тихо, только дыхание остановилось и мышцы сжались, и я кончил следом, изливаясь в неё, глубоко, с шёпотом её имени на губах, и мы лежали, и я был в ней, и она вокруг меня, и свеча горела, и пергамент ждал, и чернила сохли, и мир снаружи умирал, а мы были здесь, в этом подвале, в этом слове, в этой молитве.
— Теперь пиши, — прошептала она. — Пиши обо всём. Я подожду.
Я встал. Взял перо. Писал. А она лежала на полу, голая, тёплая, и смотрела на меня зелёными глазами, и улыбалась.
Записывай, Лука. О том, как она касалась себя. О том, как она была вкусна на твоих губах. О том, как ты был в ней, медленно, слово за словом. О том, как она сказала: «Теперь пиши». О том, что женщина, которая говорит «пиши» после любви, это женщина, которую стоит любить. И записывать. И помнить.
***
ГЛАВА XV
Anno Domini 1348, шестнадцатый день от начала хроники.
Гвидо
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
любовь и секс