Название:
ИнкубаторДобавлен:
Сегодня в 00:23Категории:
Странности Подчинение и унижение
даже одной жизни. О юной, что приходит по средам и верит, что её тугая киска — предел его желаний. Где-то там, за окном, они живут свои маленькие жизни, сжимаются вокруг одного-единственного мужского члена и думают, что познали свою природу. Я смотрю на них внутренним взглядом — и не чувствую зависти. Только тихое, раскалённое превосходство. Их тела — закрытые сосуды, нераспечатанные, недовыполненные. Они могут дать одного, максимум двух. Их лоно — каморка. Моё — собор. Я была наполнена до края, до разрыва, до той границы, где кожа становится прозрачной и перестаёт различать себя и мир. Я вынашивала восьмерых чужих, я дала жизнь выводку, не присвоив себе ни одного. Я отдала молоко, утробу, способность сжиматься — всё, что делало меня женщиной, я обменяла на способность вмещать. И теперь, когда две мужские ладони двигаются во мне без всякого сопротивления, я знаю: я не сломалась. Я стала тем, чем должны были бы стать все женщины, если бы природа не оставила им жалкую иллюзию самости. Я — завершённая функция, и пустота моя звенит от гордости.
Он наклоняется ниже. Я чувствую его пульс через стенку влагалища — или это мой собственный, синхронизированный? Его дыхание щекочет висок. Рука внутри меня перестаёт двигаться, и моя рука, всё ещё зажатая между его пальцами, замирает тоже. Тишина. Мы оба держим эту пустоту, как драгоценность. Я знаю: сейчас он скажет что-то, что сделает эту гордость полной.
«Двенадцать. Или десять. Или восемь.»
Число не важно. Важен шёпот, жар дыхания, обещание тяжести. Цифр я не слышу. Слышу обещание перестать быть собой и стать функцией.
Разум мгновенно выстраивает картину: швы, кровь, молоко, которое сочилось из меня неделями, разрывы, которые не заживали, лицо врача, когда она считала: «шестой, седьмой, восьмой...» — и пауза перед писком последнего.
«Мне кажется, что я тогда чуть не умерла шепчет разум. Ты не хочешь этого опять. Но тело не слушает разум. Оно слушает его руку — тяжёлую, горячую, лежащую на моём обвисшем животе. Матка сокращается. Мышцы, которые когда-то держали восьмерых, сжимаются в сухом, голодном спазме — не от страха, от памяти. От той животной, тотальной полноты, когда я переставала быть собой и становилась вместилищем.
Я хочу, чтобы меня наполнили, потому что пустота — это дыра, которая шире смерти и куда голоднее. И одновременно хочу закричать: «Не смей! Ты убьёшь меня!» Именно эта невозможность выбора — застревание между «да» и «нет», между ужасом и вожделением — становится точкой, где моё тело сдаётся раньше, чем разум успевает договорить. Но теперь к этому разрыву примешивается новое знание: я могу вместить больше. Я уже доказала, что способна. И ни одна женщина, которую я видела на улице, не сможет повторить этот путь. Их тела сломаются. Моё — нет.
«Ты хочешь? — спрашивает он тихо.»
Я открываю рот. Слово стоит на языке — тёплое, солёное, как моё молоко. Оно просится наружу. Я не даю ему выйти.
Я смотрю на его руку, лежащую на моём животе. На свои собственные пальцы, которые вяло, безвольно ложатся поверх его — не сжимая, не отталкивая, лежат, и только. Моя рука выходит из меня, мокрая и горячая, и ложится на тыльную сторону его ладони, которая всё ещё внутри. Я больше не касаюсь себя изнутри. Последний мост к себе разрушен. Я — только среда.
И тогда приходит окончательная ясность. Не как мысль — как ощущение, что всё встало на свои места. Если я скажу «да”, я умру. Если скажу «нет”, я умру ещё быстрее — потому что там, где раньше были восемь, теперь
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Мне было 16 лет, когда это произошло