Название:
ВераДобавлен:
Сегодня в 04:23Категории:
Инцест Романтика
она не говорила, не думала, не формулировала. Но тело — тело знало. Тело — тёплое, тяжёлое, полное, неувядающее, проклятое тело тридцатитрёхлетней женщины, — тело знало. И тело — хотело.
— Мам, — Макс смотрел на неё через стол, через полумрак, через вино, — ты сегодня красивая.
Не «тебе идёт этот свитер». Не «ты хорошо выглядишь». «Ты сегодня красивая». Прямо. Без фильтра. Без «мам» в начале — нет, «мам» было, но не как обращение, а как — имя. Как он сказал бы «Вера» — если бы мог, если бы посмел, если бы она позволила.
Она покраснела. Она — тридцать три года, взрослая женщина, мать семнадцатилетнего сына — покраснела, как девочка, как школьница, как — она не помнила, когда краснела так. Может быть, никогда. Может быть, не было причины. Может быть, не было того, кто бы — увидел.
— Спасибо, — она сказала. И опустила глаза. И бокал дрожал в её руке, и вино плескалось, мелко, как пульс.
Макс протянул руку — через стол, через бокалы, через полумрак — и накрыл её руку. Своей. Ладонью. Тёплой, большой. И она — не убрала. Не дёрнулась. Не сказала «я твоя мать, не забывай». Она сидела, и его рука лежала на её руке, и они молчали, и dith Piaf пела о любви, и за окном темнело озеро, и мир — мир с его правилами, запретами, нормами, границами — был где-то далеко, по ту сторону стены, за которой — нет сына, нет матери, нет вины, нет страха. Есть — рука на руке. Есть — тепло. Есть — голод, который начинается там, где кончаются прикосновения.
Часть седьмая. Массаж (Макс)
После ужина они сидели у камина. Макс разжёг огонь — по инструкции в телефоне, и теперь поленья горелировно, тёпло, и свет был — оранжевый, живой, и тени прыгали по стенам, и Вера сидела в кресле с бокалом — второй бокал, третий? — и смотрела на огонь, и лицо её было — мягким, расслабленным, и тени делали её моложе и — другой. Не матерью. Женщиной, которая смотрит на огонь и думает.
— Мам, — сказал Макс, — ты устала?
— Немного, — она не пошевелилась. — Ноги гудят. Дорога, ходьба...
— Хочешь массаж?
Слово вышло — раньше, чем он подумал. Или он подумал — раньше, чем сказал. Неважно. Слово висело в воздухе, между ними, и оно было — длинное, сложное, со множеством значений, и все значения были — правильные, и все — опасные.
Вера повернулась. Посмотрела на него — через спинку кресла, через полумрак, через огонь, который отражался в её глазах, и в глазах было — два огня. Один — от камина. Другой — свой.
— Массаж? — она повторила слово, как Sam_23 повторял «восемьдесят шесть». Как молитву. Как вопрос. Как — разрешение, которое она просила у себя, а не у него.
— Ноги. Просто ноги. Ты устала, и я умею — меня тренер учил, после тренировки. Это нормально.
Нормально. Слово-щит. Слово-маскировка. Он произнёс его — и она приняла, и оба сделали вид, что поверили, и оба знали, что не поверили, и это «не поверили» было — честнее, чем любое «нормально».
— Ну... хорошо, — она сказала. И встала. И пошла к дивану. И легла. На спину, лицом вверх. Ноги — вытянутые, в джинсах. И ждала.
— Может, — Макс кашлянул. — Джинсы... тебе будет удобнее в чём-то... другом?
Она лежала и смотрела в потолок. На деревянные балки, на тени, на огонь, который отражался в лаке. И молчала. Три секунды. Пять. Потом — встала. Молча. Прошла в
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Любовь с перчинкой