Запретный сезон (Части 8 - 9)
Название: Запретный сезон (Части 8 - 9)
Добавлен: Сегодня в 07:06
Категории: Измена Зрелые
это было просто грязными словами посторонних пацанов. Теперь это было другое. Теперь Рома — тот самый Рома, который хлопал его по плечу и называл другом — говорил о его маме так, как говорят о доступной женщине. О добыче.
—. ..а я ей говорю: «Юля, повернись»... — продолжал Рома, и в его голосе звенело неприкрытое бахвальство. Имя «Юля» резануло Алёшу по сердцу сильнее всего. Не «Юлия Сергеевна». Не «ваша мама». А «Юля». Так, будто она его ровесница. Так, будто он имеет на неё право. Алёша вдруг ясно, до дрожи в животе, представил то, о чём они говорили. Его мама — его нежная, добрая, красивая мама, которая по утрам целовала его на счастье, хотя он уже давно не маленький, которая печёт его любимые сырники по воскресеньям, — и Рома. Рома, который нависает над ней, который трогает её там, где не должен трогать, который... который делает с ней то, что Алёша даже в своих мыслях не мог себе представить.
Ревность? Нет, это было не то слово. Это было что-то более тёмное, более древнее — первобытное чувство самца, который не может защитить свою самку. Стыд, смешанный с яростью. Беспомощность, скручивающая внутренности в узел. «Почему она? Почему она это позволяет? Почему она не остановила его? Она же взрослая. Она же мама. Она же... она же моя». Он представил, как она выходила из моря полчаса назад — в этом розовом бикини, которое ничего не скрывало, с мокрыми волосами, рассыпанными по плечам. Она улыбалась. Она виляла бёдрами. Она знала, что на неё смотрят. Она хотела, чтобы смотрели. И от этого осознания внутри что-то рухнуло. Словно икона, на которую он молился всю жизнь, вдруг оказалась пустой раскрашенной доской.
Антон что-то спросил, и Рома снова заржал — на этот раз громче. Алёша не разобрал слов, но смех этот ударил его, как пощёчина. Он резко поднялся. Ноги были ватными, колени дрожали, но он заставил себя стоять прямо.
— Лёха, ты куда? — голос Антона прозвучал удивлённо, почти испуганно.
Алёша обернулся. Губы его дёрнулись, он хотел сказать что-то резкое, взрослое, обличительное — «Заткните свои поганые рты», или «Я всё слышал, сволочи», или просто «Ненавижу вас». Но горло сдавил спазм, и вместо гневной тирады он выкрикнул срывающимся, почти мальчишеским голосом, в котором звенели слёзы:
— Отвалите! Просто... отвалите от меня!
Он развернулся и зашагал прочь, увязая босыми ногами в горячем песке. Позади повисла тишина — короткая, ошеломлённая. Потом Антон неуверенно бросил: «Он чё, псих?» — и Макс что-то пробурчал в ответ. Но Рома не сказал ничего. Алёша спиной чувствовал его взгляд — спокойный, оценивающий, ни капли не виноватый. И от этого молчаливого взгляда было страшнее всего. Он шёл, не разбирая дороги, и горячий ветер сушил непролитые слёзы на ресницах.
— --
В пляжном душе было пусто и гулко. Вода с шипением била по кафельному полу, разбиваясь на тысячи брызг, и пар стоял в воздухе плотной, влажной завесой, скрывая очертания предметов. Пахло ржавчиной от старых труб, дешёвым гелем для душа, солью и чем-то ещё — тем особым запахом, который остаётся на коже после того, как по ней текли чужие руки.
Юлия стояла под струёй, уперевшись ладонями в холодную кафельную стену, и смотрела, как вода стекает по её телу. Тонкие ручейки сбегали по груди, по животу, по внутренней стороне бёдер — туда, где до сих пор саднило и пульсировало. Она потёрла кожу мочалкой — сильно, почти до боли. «Смыть. Всё смыть. Его запах. Его слюну. Его...»
Она зажмурилась, но перед глазами тут же всплыла картина:
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Добавлен: Сегодня в 07:06
Категории: Измена Зрелые
это было просто грязными словами посторонних пацанов. Теперь это было другое. Теперь Рома — тот самый Рома, который хлопал его по плечу и называл другом — говорил о его маме так, как говорят о доступной женщине. О добыче.
—. ..а я ей говорю: «Юля, повернись»... — продолжал Рома, и в его голосе звенело неприкрытое бахвальство. Имя «Юля» резануло Алёшу по сердцу сильнее всего. Не «Юлия Сергеевна». Не «ваша мама». А «Юля». Так, будто она его ровесница. Так, будто он имеет на неё право. Алёша вдруг ясно, до дрожи в животе, представил то, о чём они говорили. Его мама — его нежная, добрая, красивая мама, которая по утрам целовала его на счастье, хотя он уже давно не маленький, которая печёт его любимые сырники по воскресеньям, — и Рома. Рома, который нависает над ней, который трогает её там, где не должен трогать, который... который делает с ней то, что Алёша даже в своих мыслях не мог себе представить.
Ревность? Нет, это было не то слово. Это было что-то более тёмное, более древнее — первобытное чувство самца, который не может защитить свою самку. Стыд, смешанный с яростью. Беспомощность, скручивающая внутренности в узел. «Почему она? Почему она это позволяет? Почему она не остановила его? Она же взрослая. Она же мама. Она же... она же моя». Он представил, как она выходила из моря полчаса назад — в этом розовом бикини, которое ничего не скрывало, с мокрыми волосами, рассыпанными по плечам. Она улыбалась. Она виляла бёдрами. Она знала, что на неё смотрят. Она хотела, чтобы смотрели. И от этого осознания внутри что-то рухнуло. Словно икона, на которую он молился всю жизнь, вдруг оказалась пустой раскрашенной доской.
Антон что-то спросил, и Рома снова заржал — на этот раз громче. Алёша не разобрал слов, но смех этот ударил его, как пощёчина. Он резко поднялся. Ноги были ватными, колени дрожали, но он заставил себя стоять прямо.
— Лёха, ты куда? — голос Антона прозвучал удивлённо, почти испуганно.
Алёша обернулся. Губы его дёрнулись, он хотел сказать что-то резкое, взрослое, обличительное — «Заткните свои поганые рты», или «Я всё слышал, сволочи», или просто «Ненавижу вас». Но горло сдавил спазм, и вместо гневной тирады он выкрикнул срывающимся, почти мальчишеским голосом, в котором звенели слёзы:
— Отвалите! Просто... отвалите от меня!
Он развернулся и зашагал прочь, увязая босыми ногами в горячем песке. Позади повисла тишина — короткая, ошеломлённая. Потом Антон неуверенно бросил: «Он чё, псих?» — и Макс что-то пробурчал в ответ. Но Рома не сказал ничего. Алёша спиной чувствовал его взгляд — спокойный, оценивающий, ни капли не виноватый. И от этого молчаливого взгляда было страшнее всего. Он шёл, не разбирая дороги, и горячий ветер сушил непролитые слёзы на ресницах.
— --
В пляжном душе было пусто и гулко. Вода с шипением била по кафельному полу, разбиваясь на тысячи брызг, и пар стоял в воздухе плотной, влажной завесой, скрывая очертания предметов. Пахло ржавчиной от старых труб, дешёвым гелем для душа, солью и чем-то ещё — тем особым запахом, который остаётся на коже после того, как по ней текли чужие руки.
Юлия стояла под струёй, уперевшись ладонями в холодную кафельную стену, и смотрела, как вода стекает по её телу. Тонкие ручейки сбегали по груди, по животу, по внутренней стороне бёдер — туда, где до сих пор саднило и пульсировало. Она потёрла кожу мочалкой — сильно, почти до боли. «Смыть. Всё смыть. Его запах. Его слюну. Его...»
Она зажмурилась, но перед глазами тут же всплыла картина:
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Прочтений: 36
Запретный сезон (Части 1 - 2) 
