Сирена. Культ илистого лона
Название: Сирена. Культ илистого лона
Добавлен: Вчера в 17:35
Категории: Лесбиянки Странности Фантазии Эротическая сказка
он не скрылся за поворотом. Потом пожала плечами, подтянула корзину повыше и пошла прочь, бормоча себе под нос.
Больше никто их не искал.
Нефер узнал обо всём последним.
Три дня он не выходил из келий. Лежал на узкой циновке, глядя в потолок, и слышал сквозь тонкую стену шаги, голоса, обрывки молитв. Ему приносили еду, он не прикасался. Баку заходил дважды, молча садился рядом и молча уходил.
На четвёртую ночь он встал и пошёл к реке.
Тропа знакома, как собственная ладонь. Он шёл босиком, не поднимая глаз. Вода стояла высоко, залив прибрежные заросли, и камыши теперь росли прямо из неё, как из зеркала. Лунный свет лежал на ней тонкой дорожкой.
Он остановился у кромки, там, где раньше был сухой ил. Хотел издать свой тихий свист, но горло сжалось.
Он долго стоял и молчал.
Потом вода впереди дрогнула.
Она поднялась медленно, без всплеска. Мокрые плечи, длинные тёмные волосы, лицо, спокойное и внимательное, с глазами, в которых отражалось небо. Она посмотрела на него, не двигаясь, и он понял, что она ждала.
— Прости, — сказал он. Голос его сорвался.
Она не ответила. Только чуть склонила голову набок.
Он шагнул в воду, и она позволила ему подойти. Её перепончатая ладонь поднялась и легла на его щёку, там, где в ту ночь остался след от её пальцев. Он закрыл глаза.
Она не знала, за что он просит прощения. Не знала, что он придумал для неё правила. Не знала, что за её спиной стояли люди с факелами, что ей приносили жертву, что где-то в городе уже складывали песни о белой богине. Она знала только, что рядом тёплый, ровный покой, который она научилась узнавать.
Он обнял её, и она позволила.
А Хеми в своих покоях, склонившись над столом с картой разлива, молча делал отметки в списке имён. Список был короткий: тех, кого пока нельзя было допускать к реке. Он не знал, что скоро добавит к нему ещё одно.
Глава 8. Тропа Таис
В женских покоях храма шептались так, как шепчутся только там, где нечем больше заняться. Помещение было длинное, низкое, с узкими окнами под самым потолком, пропускавшими в день две-три полосы света. Вдоль стен на циновках лежали храмовые девы: двадцать с лишним женщин от четырнадцати до тридцати, все в одинаковых белых платьях, все с одинаково подведёнными сурьмой глазами. Они чесали друг другу волосы, штопали пелены, делили финики. А когда гасили светильники, начинали говорить.
Говорили о белой богине.
— Она вышла из воды, и ящеры легли у её ног.
— Я слышала, у неё серебряный хвост.
— Не серебряный. Матовый. Как речной ил.
— А те двое, нубийцы, они умерли с улыбкой, Исет рассказывала, её брат стоял в процессии...
— Тише! Хеми узнает.
— А что нам Хеми?
Таис лежала у самой стены, закинув руки за голову, и слушала. Ей было двадцать. Она попала в храм ребёнком, когда отец, мелкий писец, не смог заплатить подати, и с тех пор ни разу не выходила за каменные стены без сопровождения. Умела вышивать, читать гимны и подводить глаза так тонко, что жрицы просили её помочь. Руки у неё были длинные, чуткие, с тонкими пальцами. Они всегда искали, чем заняться.
Её не интересовали гимны. Её интересовали вещи, которые нельзя было вышить.
— Таис, — шепнула соседка, повернувшись на бок. — Ты не спишь?
— Нет.
— Ты слышала?
— Слышала.
— И что думаешь?
Таис помолчала.
— Думаю, что те, кто рассказывает, не видели. Видели Баку и несколько евнухов. Но они молчат. А те, кто шепчет, выдумывают.
— Ты что, не веришь?
— Верю. — Таис улыбнулась в темноте. — Но хочу посмотреть сама.
Соседка тихо ахнула и
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Добавлен: Вчера в 17:35
Категории: Лесбиянки Странности Фантазии Эротическая сказка
он не скрылся за поворотом. Потом пожала плечами, подтянула корзину повыше и пошла прочь, бормоча себе под нос.
Больше никто их не искал.
Нефер узнал обо всём последним.
Три дня он не выходил из келий. Лежал на узкой циновке, глядя в потолок, и слышал сквозь тонкую стену шаги, голоса, обрывки молитв. Ему приносили еду, он не прикасался. Баку заходил дважды, молча садился рядом и молча уходил.
На четвёртую ночь он встал и пошёл к реке.
Тропа знакома, как собственная ладонь. Он шёл босиком, не поднимая глаз. Вода стояла высоко, залив прибрежные заросли, и камыши теперь росли прямо из неё, как из зеркала. Лунный свет лежал на ней тонкой дорожкой.
Он остановился у кромки, там, где раньше был сухой ил. Хотел издать свой тихий свист, но горло сжалось.
Он долго стоял и молчал.
Потом вода впереди дрогнула.
Она поднялась медленно, без всплеска. Мокрые плечи, длинные тёмные волосы, лицо, спокойное и внимательное, с глазами, в которых отражалось небо. Она посмотрела на него, не двигаясь, и он понял, что она ждала.
— Прости, — сказал он. Голос его сорвался.
Она не ответила. Только чуть склонила голову набок.
Он шагнул в воду, и она позволила ему подойти. Её перепончатая ладонь поднялась и легла на его щёку, там, где в ту ночь остался след от её пальцев. Он закрыл глаза.
Она не знала, за что он просит прощения. Не знала, что он придумал для неё правила. Не знала, что за её спиной стояли люди с факелами, что ей приносили жертву, что где-то в городе уже складывали песни о белой богине. Она знала только, что рядом тёплый, ровный покой, который она научилась узнавать.
Он обнял её, и она позволила.
А Хеми в своих покоях, склонившись над столом с картой разлива, молча делал отметки в списке имён. Список был короткий: тех, кого пока нельзя было допускать к реке. Он не знал, что скоро добавит к нему ещё одно.
Глава 8. Тропа Таис
В женских покоях храма шептались так, как шепчутся только там, где нечем больше заняться. Помещение было длинное, низкое, с узкими окнами под самым потолком, пропускавшими в день две-три полосы света. Вдоль стен на циновках лежали храмовые девы: двадцать с лишним женщин от четырнадцати до тридцати, все в одинаковых белых платьях, все с одинаково подведёнными сурьмой глазами. Они чесали друг другу волосы, штопали пелены, делили финики. А когда гасили светильники, начинали говорить.
Говорили о белой богине.
— Она вышла из воды, и ящеры легли у её ног.
— Я слышала, у неё серебряный хвост.
— Не серебряный. Матовый. Как речной ил.
— А те двое, нубийцы, они умерли с улыбкой, Исет рассказывала, её брат стоял в процессии...
— Тише! Хеми узнает.
— А что нам Хеми?
Таис лежала у самой стены, закинув руки за голову, и слушала. Ей было двадцать. Она попала в храм ребёнком, когда отец, мелкий писец, не смог заплатить подати, и с тех пор ни разу не выходила за каменные стены без сопровождения. Умела вышивать, читать гимны и подводить глаза так тонко, что жрицы просили её помочь. Руки у неё были длинные, чуткие, с тонкими пальцами. Они всегда искали, чем заняться.
Её не интересовали гимны. Её интересовали вещи, которые нельзя было вышить.
— Таис, — шепнула соседка, повернувшись на бок. — Ты не спишь?
— Нет.
— Ты слышала?
— Слышала.
— И что думаешь?
Таис помолчала.
— Думаю, что те, кто рассказывает, не видели. Видели Баку и несколько евнухов. Но они молчат. А те, кто шепчет, выдумывают.
— Ты что, не веришь?
— Верю. — Таис улыбнулась в темноте. — Но хочу посмотреть сама.
Соседка тихо ахнула и
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Прочтений: 38

Знал бы Пушкин