Название:
Секс во время чумы (Полная версия)Добавлен:
Вчера в 12:28Категории:
Лесбиянки В попку Минет Наблюдатели Групповой секс Классика Остальное Традиционно
на пустую колыбель. Лицо её было таким, какого я не видел. Не сталь. Не огонь. Не трещина. Пустота. Та самая, о которой говорила Изабелла. Пустота человека, который нашёл то, что искал, и то, что нашёл, было хуже, чем ничего.
— Идём, — сказал я.
— Подожди. — Клара подошла к колыбели. Наклонилась. Достала что-то. Маленькое. Тряпичное. Кукла. Самодельная, из лоскутов, с нитяными волосами, с глазами-пятнами. Кукла, которую делала мать для дочери. Или дочь для себя. Клара держала её, и руки её не дрожали, и лицо не дрожало, и ничего не дрожало, потому что она была Кларой, и Клара не дрожала. Но я видел, как её пальцы сжали куклу, крепко, до белых костяшек, и я знал, что внутри неё всё дрожит, всё, что она прятала под сталью, всё, что держала за огнём, всё, что было не Медичи, а просто женщиной, двадцати лет, которая стояла в комнате, где умер ребёнок.
— Идём, — повторил я.
Она кивнула. Положила куклу в корзину. Аккуратно, как кладут младенца. Повернулась. Спустилась. Мимо тела, мимо крыс, мимо царапин на стене. Не смотрела. Не останавливалась. Вышла.
На улицу. В свет. В воздух, который был тяжёлым, грязным, но воздухом, не запахом гниения.
Клара стояла, закрыла глаза, дышала. Глубоко, ровно, как человек, который вынырнул.
— Лука, — сказала она.
— Да.
— Запиши.
— Что?
— Всё. Женщину. Крыс. Царапины на стене. Пустую колыбель. Куклу. — Она открыла глаза. Зелёные, тёмные, мокрые. Не слёзы. Влага, которая стояла и не проливалась, как вода в чаше, которая полна, но не переливается. — Запиши, что она написала «Бог, за что». И Бог не ответил. И крысы пришли. И сдохли. И всё. — Пауза. — Запиши, что мы не нашли дочь. Может, она умерла и тело забрали. Может, её забрали крысы, и от неё остался скелет в углу, который мы не заметили. Может, она выжила и ушла. Не знаю. Но запиши. Чтобы кто-то знал. Чтобы кто-то помнил. Женщину у лестницы, которая царапала стену, потому что не могла кричать.
— Запишу.
— Клятва?
— Нет. Сделаю.
Мы вышли из города. Молча. Клара несла корзину с куклой. Я нёс мешок с пергаментом. Два груза, две тяжести, две жизни. Одна — слова, которые должны были остаться. Другая — память, которая не должна была забыться.
На дороге, за воротами, Клара остановилась. Села. Прислонилась к стене. Закрыла глаза. Я сел рядом. Молчали. Долго. Минуту, пять, десять. Солнце двигалось по небу, бледное, равнодушное. Тени длиннели. Ветер нёс запах дыма.
— Лука, — сказала Клара. Не открывая глаз.
— Да.
— Я думала, что найдём ребёнка. Живого. Думала, заберём. Спасём. Как Виолетта спасла Никколо. Как мы спасли друг друга. — Она помолчала. — Глупая.
— Нет.
— Глупая. Я думала, что чума — это болезнь. Что она убивает тело. А она убивает всё. Тело. Память. Имена. Женщина у лестницы — у неё было имя. Была семья. Была жизнь. И от неё остался скелет с сухожилиями и царапины на стене. И крысы. Мёртвые крысы, которые жрали её и сдохли. — Она открыла глаза. — Запиши и это. Что крысы сдохли. Что даже крысы не выдержали. Что чума убивает тех, кто питается мёртвыми. Что смерть пожирает саму себя.
— Запишу.
— Хорошо. — Она встала. Отряхнула платье. Посмотрела на город, на дым, на стены, на ворота, из которых вышла. — Больше не вернёмся.
— Нет.
— Город мёртв. Настоящая смерть. Не чума. Что-то после чумы. Что-то, чему нет названия. — Она повернулась. К деревне. К дороге. К жизни, которая ждала нас за холмом. — Идём.
Шли молча. Два часа.
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Сестрица Алёнушка и братец Иванушка