Название:
ИнкубаторДобавлен:
Сегодня в 00:23Категории:
Странности Подчинение и унижение
поверхность для одного-единственного, настоящего прикосновения.
Еда — только с её рук. Маленькие порции, пол-ложки. Её пальцы на моём подбородке, ложка у губ — и я глотала, не чувствуя вкуса.
Спать — только на левом боку, подушка между колен. Перевернуться сама я больше не могла — застревала на спине, звала её.
«Валентина...»
Она подходила беззвучно и перекладывала меня одним движением.
«Так лучше? — спрашивала, укладывая живот на подушку.»
Не «тебе удобно» — «так лучше». Она спрашивала не меня. Она спрашивала положение тела. Я кивала — и чувствовала, как тело отвечает мгновенным, стыдным облегчением: благодарность за то, что меня положили правильно. Как вещь, которой нашли нужное место на полке.
Я стала бояться не боли — я стала бояться, что привыкну к этому состоянию. К тому, что моя кожа помнит чужие руки лучше, чем мои собственные. К тому, что я перестаю различать, где заканчивается моя граница и начинается обслуживание.
Однажды вечером, до утреннего обхода, я остановила Валентину сама.
«Запишите точное число, — попросила я, когда она разворачивала манжету на плече. — Не «в пределах нормы». Цифру. Хочу знать её так же точно, как вы.»
Она подняла взгляд — впервые с интересом, не с расчётом.
«Зачем вам?»
«Затем, что тогда это не просто происходит со мной. Я буду знать, что именно происходит.»
Она записала и прочитала вслух, ровным голосом, без единой эмоции: пульс, давление, прибавку за неделю. Я слушала цифры о собственном теле, как слушают чужой протокол, — и, как ни странно, впервые за много дней почувствовала не унижение, а тесноту, сомкнувшуюся вокруг меня по моей же просьбе. Не она решила превратить меня в отчёт. Я попросила об этом сама — назначить себе цифру оказалось легче, чем просто ждать, пока её объявят без меня.
На следующее утро я попросила Валентину вывезти меня в коридор. Я хотела постоять у двери, опершись о косяк. Живот уже не помещался в проёме — я входила боком, и каждый раз кожа касалась холодного дерева. Я стояла, чувствуя, как вес перекатывается внутри, как они толкаются, и вдруг поняла: я не пытаюсь выйти. Я просто проверяю, что дверь всё ещё существует. Что есть другой мир — за этим порогом. И что я не хочу в него возвращаться. Потому что там меня нет. Меня есть только здесь — в этом теле, в этом грузе, в этом ритме, который задают не мои ноги, а их сердца.
Когда я вернулась в кресло, Валентина заметила, что я заплакала. Она вытерла мои слёзы сухой салфеткой и сказала:
«Через семь недель вы освободитесь. Не плачьте.»
Я не стала ей объяснять, что плачу не от тяжести. Я плачу оттого, что уже чувствую: через семь недель на месте этой тяжести останется яма — зияющая, голодная, — и она будет весить больше, чем восемь тел, которые я сейчас несу. И что я уже знаю: когда они выйдут, я захочу их обратно.
Гормоны перестроили мозг. Я плакала без причины. Грудь налилась, соски иногда текли молоком.
Вечером приходил Хозяин. Он всегда заходил одинаково: снимал пиджак у двери, ослаблял галстук, опускался на колени и целовал живот сквозь футболку.
«Какая же ты наполненная сегодня, — говорил он, проводя ладонью вдоль самой круглой части. — Мой идеальный сосуд.»
И в ту самую секунду, когда его ладонь легла на кожу, а слово «мой» ещё звучало в комнате, один из восьми ударил. Резко, снизу вверх, прямо под его руку — словно оттолкнул её локтем. Не в такт его голосу. Не в ответ на его прикосновение. Отдельно. Наперекор.
Хозяин улыбнулся, словно это было частью представления, которое он же и заказал.
«Слышит
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Играя в чужую игру. Часть 5: Undisclosed desires