Название:
ИнкубаторДобавлен:
Сегодня в 00:23Категории:
Странности Подчинение и унижение
без имени, без восьми сердец, которые ещё минуту назад были моими. Восемь писков за ширмой. Восемь отдельных жизней, которые только что перестали быть мной. И в этой тишине, под равнодушный свет операционных ламп, я не знала, кто я теперь. Инкубатор, выполнивший заказ. Или мать, которая ещё не видела их лиц.
Меня трясло. Крупно, всем телом. Зубы стучали, хотя в операционной было тепло. Хозяин гладил мою мокрую голову и повторял тихо, как молитву — «Умница, ты справилась. Была на грани, но выдержала. Горжусь тобой».
Я успела увидеть краем глаза, как мимо провозят инкубаторы — маленькие свёртки под лампами, — и подумала мутно, проваливаясь: их восемь. А я... кончилась.
Очнулась в палате.
Живот — пустой. Мягкий. Обвисший. Я провела по нему ладонью — и рука провалилась в рыхлую пустоту там, где ещё вчера было тугое, натянутое до звона. Кожа висела складками. Чужая кожа на чужом теле. Моё тело кончилось — осталась оболочка.
Первые кормления...
Он приставлял молокоотсос.
«Надо. Чтобы не застоялось.»
Воронки холодили кожу. Потом аппарат оживал — рваное, мокрое чмоканье, снова и снова. Соски вытягивало туда, в тугую вакуумную темноту. Больно. Странно. Тело отзывалось не болью — чем-то другим, глубже боли, на самом дне пустого живота, где ещё жила память о восьми. Молоко шло толчками. Я слышала, как первые капли звонко бьют по дну бутылочки, и чувствовала, как вместе с молоком из меня уходит что-то ещё — то ли силы, то ли смысл, то ли последнее, что делало меня нужной. На языке остался привкус — не сладкий, а сложный, с металлическим оттенком крови, которая ещё не ушла, с горечью лекарств, с солью пота.
«Смотри, как налилась. Утроба моя, вымя переполненное. Вся моя. Вся до последней капли.»
В ту ночь, проваливаясь в тяжёлый сон, я на секунду увидела себя — ту восемнадцатилетнюю, что сидела в общежитии и стирала одно и то же предложение, боясь нажать «отправить». Она смотрела на меня молча, без осуждения — просто смотрела — и пыталась понять, как её тело, которое она тогда прятала под одеялом, стало этим телом: пустым, обвисшим, с каменной грудью и молоком на сосках. Она не узнавала меня. А я не могла вспомнить, каково это — быть ею. И уснула раньше, чем придумала, что ей ответить.
Валентина Петровна приходила через день. Ровно в девять. Я узнавала её по стуку колёсиков по паркету, по сухому скрипу подошв. Пальцы у неё были холодные, пахли антисептиком — этот запах я научилась определять раньше, чем стук колёсиков. Она ощупывала грудь коротко, по-деловому, без предупреждения — как проверяют вымя.
Я была занята другим: доиться по часам, держать тело неподвижным, когда чужие руки мнут и взвешивают, не спрашивая. На всё остальное сил не было.
Три месяца я их выкармливала молокоотсосом, не собственной грудью — хотя молоко приходило исправно.
Каждый день приезжала машина, забирала пластиковые контейнеры. Через эти бутылки я всё-таки была с ними связана, хоть и не видела лиц. Видела их всего трижды. Он привозил меня — на полчаса — в частный дом. Восемь кроваток в ряд. Отличить одного от другого по лицу я не могла. Но каждый раз, наклоняясь, чувствовала, как в груди что-то натягивается, требует взять на руки, прижать, не отпускать.
На третьем, последнем визите один из них — тот самый, настойчивый, что упирался мне под ребро, — вцепился всей пятернёй в мой палец и не отпускал. Я стояла, чувствуя это цепкое, отчаянное хватание, и вдруг по щекам потекло горячее. Боли в этом не было, и мысли тоже — только беззвучные капли, я даже
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Босой гость