Название:
ВераДобавлен:
Сегодня в 04:23Категории:
Инцест Романтика
масла, ни вкуса — ничего. Только — образ. Образ — не имеет вкуса. Образ — имеет цвет, и температуру, и форму, но не вкус. Образ — это — то, что ты видишь, когда закрыл глаза.
А он закрыл.
И увидел — её. В душе. Мокрую. С пенной, белой, пышной, как взбитые сливки, пеной, стекающей по полной, высокой груди — вниз, к животу, к ложбинке между рёбрами, к пупку — маленькому, неглубокому, овальному, — и ниже, к линии трусов, которых не было, к бедру, к — он открыл глаза. Сердце билось — быстро, тяжело, где-то в горле, как будто хотело вырваться.
Весь день он пытался отвлечься и весь день — не мог.
Сначала — телевизор. Беззвучный мельк кадров, ни один из которых не задерживался в сознании, потому что сознание было занято — занято тем, чем не должно было быть занято. Потом — телефон. Игры. Бесконечные, тупые, требующие внимания, но не удерживающие его, потому что пальцы двигались, а голова — была — там. В ванной. В щели. В тумане.
Сначала ему было не по себе. Тошнотворно-не-по-себе, как будто он съел что-то несвежее и не мог — не выплюнуть, не проглотить. Это — моя мать, думал он. Это — моя мать. Моя. Мать. Два слова, два понятия, две стены, которые он должен был выстроить между собой и тем, что видел. Но стены — не строились. Или — строились, но — из стекла. Прозрачного. Он видел — сквозь них.
И к полудню тошнота прошла. Не исчезла — трансформировалась. Перешла из желудка — ниже, глубже, в то место, где живёт желание — не разумное, не объяснимое, не управляемое. Желание — не спрашивает. Желание — хочет. И Макс — хотел.
Кадры дорисовывались — фантазия работала охотно, жадно, как художник, которому дали чистый холст и сказали: рисуй. Пена стекает по груди — и сосок обнажается, тёмный, набухший, и кожа вокруг него — в мурашках, потому что — прохладно, потому что — ветер, потому что — его дыхание. Или этого не было. Этого не было — но он видел. Видел — как рука — её рука — медленно, не торопясь, опускается с груди на живот, с живота — на бедро, и пальцы — тонкие, белые, без кольца — касаются внутренней стороны бедра, где голубоватая жилка, где кожа — нежнее, тоньше, чувствительнее, и от этого касания она — вздрагивает. Или — не она. Или — он.
К вечеру Макс уже не боролся.
Он перестал — не потому что сдался, а потому что понял: бороться — бессмысленно. Не потому что желание — сильнее. А потому что желание — это он. Это — часть его. Как рука, как глаз, как сердце. Нельзя бороться с сердцем. Можно — не слушать. Но оно — стучит.
Он достал телефон. Пальцы — влажные от кофе, от пота, от чего-то третьего, чего он не хотел называть — скользили по экрану. Открыл браузер. Очистил историю — привычка, автомат, ритуал чистоты, который не делает чистым, но создаёт иллюзию. Открыл заново. Курсор мигал в строке поиска. Он ввёл — медленно, буква за буквой, будто каждое нажатие оставляло след на пальцах, будто буквы были — осязаемыми, тёплыми, живыми: «сын хочет мать форум».
И нажал поиск.
Результатов было много. Слишком много — будто весь интернет ждал, пока кто-то введёт этот запрос. Будто это — не его запрос, а общий, всеобщий, коллективный, и он просто — очередной, кто произнёс его вслух. Большинство — пошлые сайты с кричащими заголовками, дизайном из нулевых, рекламой виагры и
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Откровение-2