Название:
КукиДобавлен:
Сегодня в 03:31Категории:
Фетиш Групповой секс Подчинение и унижение
бёдрах, отзывались отдельной, глухой тяжестью. На третьей неделе после колец Натанель уехал в город — по делам, которые ей не объясняли, как всегда, — и не вернулся к ужину. Марта заперла её в вольере на заднем дворе рано, сославшись на дождь, хотя дождя не было.
Живот стянуло скукой — тупой, физической, будто внутри поселился голод без запаха еды. Куки лежала на подстилке, вытянув лапы-перчатки перед собой, и смотрела, как солнечное пятно на бетоне ползёт от одной трещины к другой. К обеду оно доползло до миски. К вечеру — до края подстилки. Она не считала часы. Она считала пятно.
Кольца в сосках, ещё чувствительные, цеплялись за ткань попоны каждый раз, когда она переворачивалась на бок, — маленький, тупой укол, к которому тело уже почти привыкло, как привыкает язык к дырке от выпавшего зуба: то и дело туда возвращается, проверяет. Она поймала себя на том, что делает это специально — просто чтобы почувствовать хоть что-то.
Марта принесла еду в шесть, как обычно, поставила миску, не глядя, буркнула что-то про погоду, которой не было, и ушла обратно в дом, где горел жёлтый свет и слышался звук телевизора. Куки смотрела на этот свет через сетку вольера долго, дольше, чем требовалось, чтобы доесть. За сеткой была обычная жизнь — чья-то чужая, тёплая, со звуком голосов из телевизора и звяканьем посуды, — и она не тянулась к ней, не завидовала. Просто смотрела, как смотрят в аквариум.
К вечеру двор растворился бы в темноте для любого другого — но не для неё: она различала в сумерках каждую мелочь, и почему-то от этого одиночество становилось полнее, а не легче.
Стемнело. Никто не пришёл почесать за ухом, никто не пристегнул поводок, никто не сказал «хорошая». День закончился без единого слова, обращённого к ней напрямую, и оказалось, что от этого не больно. Совсем не больно. Она легла, уткнувшись носом в сгиб локтя, и подумала — не словами, а той вязкой, безымянной мыслью, которая теперь заменяла ей мысли, — что тишина без него страшнее любой боли при нём. Не потому что тишина была наказанием. А потому что в ней нечем было стать. Ни собакой, ни вещью, ни Эмили. Просто телом, ждущим, когда вернётся тот, кто скажет, чем ей быть дальше.
Натанель приехал поздно, за полночь. Она услышала машину сквозь сон и была на ногах раньше, чем открылись глаза до конца.
Походка менялась не сразу, а слоями, как меняется голос при долгой простуде: сперва просто иначе, потом — заметно, потом — уже не вспомнить, как было прежде. Боль в кольцах заставляла держать бёдра чуть уже при каждом шаге на четвереньках, чтобы кожа лишний раз не тёрлась о металл. Тело само находило этот угол, без указаний. Внутренние мышцы бедра, те, что разворачивают ногу при шаге, сокращались чуть раньше обычного, укорачивая шаг, и к вечеру от этого напряжения по внутренней стороне бёдер расползалась мелкая, тянущая дрожь, будто мышцы весь день удерживали то, что должны были просто нести. Марта заметила это раньше Натанеля — однажды, глядя, как Куки идёт от лежака к миске, хмыкнула, ни к кому не обращаясь: «Уже как родная». Куки не поняла тогда, о чём речь. Поняла позже, когда однажды застала своё отражение в тёмном окне вечером и не сразу узнала силуэт — слишком плавный, слишком низкий, слишком чужой для человека.
Кольца в жировых валиках на бёдрах — «ушки любви», как называл их Натанель, — зажили позже остальных. И только тогда он впервые пристегнул поводок не к ошейнику, а к
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Повторение сценария