Название:
КукиДобавлен:
Сегодня в 03:31Категории:
Фетиш Групповой секс Подчинение и унижение
ним.
Это случилось вечером, в комнате с зеркалом. Он защёлкнул карабин на правом кольце, потом на левом и потянул на себя — ровно, без рывка.
Сначала была лишь слабина: кольца слегка повернулись в каналах, неприятно, щекотно, где-то внутри жировой ткани. Потом натяжение стало постоянным. Валики на бёдрах приподнялись, потянулись следом за поводком, как густой податливый гель. «Не дёргайся, — сказал он тихо. — Дай телу решить самому».
Боль пришла не резкая — глубокая, нарастающая, точно кто-то взял бока двумя руками и пытался оторвать кусок мяса. Куки подалась бёдрами вперёд сама, чтобы ослабить натяжение, и дыхание сбилось короткими рваными толчками.
Хуже боли было ощущение полной беспомощности: те части тела, которые всегда оставались мягкими, женственными, ничего не значащими, — теперь стали точками, за которые её держат. Она буквально висела на собственном жире, и в зеркале валики белели, потом розовели от натяжения.
С тех пор кольца в бёдрах при каждом шаге на четвереньках слегка тянули кожу изнутри — не больно, просто настойчиво, как будильник, который никто не выключил. Хвост качался в такт шагам. Кольца тянули бёдра изнутри. Один и тот же вес, две точки натяжения — и с каждым шагом центр тяжести чуть смещался вперёд и вниз. Таз поджимался следом сам, на автомате, той же реакцией, что выучилась ещё в первые недели, только теперь запущенной сразу с двух сторон. Через месяцы это стало метрономом, по которому она мерила расстояние: до двери, до его кресла, до миски.
Когда он дёрнул сильнее — короткий вскрик вырвался сам, и она попыталась удержать то, что поднималось следом, стянуть его стыдом, как стягивают лишнюю ткань узлом: это боль, а не то, что ей нравится, это неправильно. Стыд не погасил — он подлил: волна возбуждения, вместо того чтобы отступить перед запретом, поднялась острее, горячее, обгоняя саму попытку её остановить. Чем яростнее она твердила себе «нет», тем послушнее становилось тело — будто запрет был единственным языком, на котором оно вообще умело отвечать «да». Дёрнул снова, слабее — и снова остановился, не доводя до предела; потом ещё раз, на самой грани, отступая за миг до того, как боль превращалась в чистый разряд. Она перестала различать, где кончается одно и начинается другое, — только считала эти паузы животом, тем местом, где натяжение обрывалось и оставляло после себя гудящую, невыносимую пустоту. Он ослабил поводок, и валики вернулись на место — тяжело, с пульсирующим, сладковатым жаром. «Хорошая работа, — сказал он, и это уже была не похвала мастера. Это было тише, ближе к уху, личное.
Тело находило в этом скольжении силикона нечто вроде ритма — не удовольствие в чистом виде, а его тень: привычную, тёплую, почти уютную. И когда Хозяин впервые пристегнул поводок не к ошейнику, а к кольцам в бёдрах, и дёрнул, заставляя её поднять таз выше, она почувствовала, как боль от натяжения смешивается с этим ритмом, и поймала себя на мысли, что хочет, чтобы он дёрнул сильнее. Она представила, как её жир, её мягкая плоть, натягивается до предела, и от этого представления по спине пробежала дрожь. Ей хотелось, чтобы он вытянул из неё всё до конца, чтобы она была просто натянутой струной, звенящей под его пальцами. И когда он отпустил, и кольца с тихим звоном вернулись на место, она почувствовала не облегчение, а потерю. Она хотела, чтобы это длилось дольше. Грязная, животная, стыдная мысль, от которой предплечья и запястья вдруг налились тяжестью, будто кто-то без предупреждения удвоил их вес.
Кольца в бёдрах зажили за две недели. В тот день Марта
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Леша пиздализ часть 3