Название:
Секс во время чумы (Полная версия)Добавлен:
Сегодня в 12:28Категории:
Лесбиянки В попку Минет Наблюдатели Групповой секс Классика Остальное Традиционно
красным от бега. Он вбежал в ворота Сан-Фредиано на рассвете, когда стража ещё спала, и нёсся по улицам Флоренции, пустым, тихим, ещё не проснувшимся. Его шаги стучали по камню, как дождь, как сердце.
Я услышал крик. Снизу, с улицы.
— Лука! Лука! Беатриче!
Имя ударило, как камень. Я поднялся. К окну. Открыл ставень. Утро, серое, туманное. И внизу, на Виа Ларга, маленькая фигура, босая, задрав голову, кричала моё имя и имя женщины, которая ушла.
— Поднимайся! — крикнул я. — Паоло! Поднимайся!
Он поднялся. По лестнице, по ступеням, которые скрипели под его ногами, как старые кости. Вбежал в зал. Лицо мокрое, не от пота. От слёз. Паоло плакал. Паоло, который не плакал, когда умерла мать, когда умер отец, когда город умирал вокруг. Паоло, который вырезал человечков из дерева и не дрожал. Плакал.
— Беатриче, — выдохнул он. — Ушла.
Ушла. Не «умерла». Не «убита». Не «чума». Ушла. Как Лючия. Как Михаэль. Мягче, чем «умерла», и оставляет дверь приоткрытой, как будто человек ушёл, но может вернуться. Не вернётся. Но дверь — приоткрыта.
— Когда?
— Ночью. Виолетта сказала — во сне. Тихо. Не проснулась. Не застонала. Просто перестала дышать. — Он шмыгнул носом. Вытер рукавом. — Виолетта сказала: «Как свеча». И Гвидо вырыл. За забором. Под оливой. Там, где она хотела. И все стояли. И молчали. И я... — Голос сломался. — Я вырезал ей человечка. Маленького. С руками, сложенными на груди. Положил в яму. Чтобы не одна.
Я сел. На скамью. Ноги ватные. Руки тяжёлые. Беатриче. Семьдесят лет. Выцветшие, голубые глаза. «Я умираю, Лука. Не говори им. Дай дожить. День, два. Может, неделю.»
Неделя прошла. И ушла. Тихо. Во сне. Без крика, без боли, без чумы. Просто кончилась. Как кончается день. Как кончается осень.
— Она сказала, перед тем как уснуть, — Паоло смотрел на меня, мокрый, босой, с разбитыми в кровь коленями. — Виолетта слышала. Она сказала: «Семья. Не одна. Спасибо».
Спасибо. Маленькое, сухое слово. Но внутри — ядро. Живое, тёплое.
— Возвращайся со мной, — сказал Паоло. — На похороны. Все ждут. Гвидо сказал: если к закату не придёшь, он придёт. С топором.
— Он всегда с топором.
— Да. — Паоло всхлипнул. И улыбнулся. Маленькой, кривой, мокрой улыбкой. Плакать и улыбаться одновременно — это жизнь.
Я разбудил Клару. Сказал. Она слушала, молча, с лицом, которое было сталью, и под сталью — трещина, и в трещине — не огонь. Вода. Тёмная, глубокая, тихая.
— Идём, — сказала она. Одно слово. Без спора.
— Бьянка?
— С нами. Она семья. Семья хоронит вместе.
Бьянка проснулась. Смотрела. Слушала. Не понимала, но чувствовала. Дети чувствуют лучше взрослых, потому что взрослые думают, а дети знают. Бьянка знала, что кто-то ушёл. Не знала кто. Знала — больно. И встала, и оделась, молча, не спрашивала, потому что спрашивать значит понимать, а понимать значит болеть.
Мы шли. Втроём. Я, Клара, Бьянка. Паоло впереди, босой, быстрый, как собака, которая бежит домой. Два часа. По дороге, через поля, мимо олив, мимо виноградников. Утро серое, прохладное, с туманом, который стелился по земле. Воздух пах осенью, землёй, и чем-то ещё, чему нет названия, но что было запахом конца и начала одновременно.
Деревня встретила молча.
Никто не кричал. Не бежал. Не махал. Люди стояли у забора, у домов, у сарая и молчали. В молчании — тяжесть, полнота, как чаша, которая полна и не переливается.
Могила была под оливой. Старым, кривым, со стволом, серым и морщинистым, как лицо Беатриче. Земля свежая, тёмная, насыпанная, с маленьким крестом из двух веток, перевязанных верёвкой. Гвидо вырыл сам. Тщательно, ровно,
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Мама - моя любовница.